Мандрагор, известный как Обезглавливатель, представляет собой само воплощение ужаса. Мало чего известного о Кхерадруакхе - чье имя буквально переводится как Тот-Кто-Охотится-За-Головами - кроме того, что он обитает в тёмных переулках и рангоутах Комморры, способен выползать даже из малейшей тени и всегда забирает головы своих жертв. Иногда жертва успевает различить некоторые детали его облика: пустые глазницы вместо глаз и дополнительные руки с когтями; хотя до сих пор остается неизвестным являются ли данные особенности частью физиологии мандрагора или же это работа гомункула. Несмотря на то, что Кхерадруакх, кажется, убивает беспорядочно и безпричинно, он известен как наёмный ассасин, требующий за голову избранной заказчиком жертвы непомерно высокую плату душами. Обезглавливатель порой добровольно принимает участие в налете в реальное пространство, забирая всего один череп и исчезая с ним так же незаметно, как и появился. Лишь мандрагоры знают, что произойдет в том случае, если жуткие поиски Кхерадруакха завершатся.
Не издавая ни звука, Кхерадруакх искусно отделяет голову своей жертвы длинным, отточенными клинком и после беглого осмотра добычи уходит обратно в подземелья, где находится его логово. У внутренних стен его полусферического прибежища выстроены в ряд захваченные им черепа. Все они с поразительностью аккуратностью расположены так, что смотрят прямо в пустоту над возвышением в центре логова, где он сидит, словно гротескное черное насекомое, быстрое и эффективно срывающее плоть и сухожилия со своей ужасной добычи. Когда череп полностью освежеван, Обезглавливатель со всех сторон осматривает его в своих руках, изучая длинными пальцами каждую вмятину и контур и ощупывая их языком. Если добыча не соответствует строгим требованиям, Кхерадруакх отбрасывает череп в сторону к бесчисленному множеству других, что разбрасоны по земле, после чего угрюмо раздавливает его ногой и принимается за охоту на новую жертву. Однако если добытый образец проходит проверку, он изящно взбирается по стенам своей пещеры, цеплясь когтистыми пальцами за челюсти и глазницы, пока не достигает вершины сферы, где, словно одержимый творец, бережно вставляет череп в пустую нишу. Хотя всего лишь один череп за десятилетие проходит осмотр, тем не менее в стенах логова Обезглавливателя осталось всего несколько пустых ниш, и воздух в самом помещении уже насыщен запретной силой.
Каждый из тщательно отобранных черепов таит отголосок души бывшего хозяина тела, их глазницы смотрят точно в одну и ту же точку пространства с применением совсем необычной формы восприятия. Некоторые из его сторонников считают, что когда будет достигнута предельная масса, совместная тяжесть взгляда черепов проделает дыру в измерении по ту сторону теней (dimension beyond the shadows), и оттуда уставятся злобные создания. Постепенно, пока черепа будут спокойно смотреть в одну точку пространства, над возвышением Обезглавлителя откроется брешь в ткани паутины. Тьма, будто живая, будет собираться, пока пагубные энергии затененного потустороннего царства не ввергнут глубины Комморры в новую и черную как смоль преисподнюю. Затем, возможно, тёмные эльдар ощутят истинную мощь мандрагоров и их ужасающих союзников, и Тёмный Город запляшет под дудку Кхерадруакха.
В гнилом подбрюшье Комморры обитает воин, который правит обездоленными, властвуя над армией изгоев подобно жестокому монарху. Он — самопровозглашенный Барон Сатоникс, Подземный Отец, Властелин Среди Тьмы, и его влияние простирается по всему подпольному миру. Поговаривают, что ни одна банда геллионов не летит на войну без его благословения, и что только предводители банд знают, как отыскать его летучий двор, ибо Барон окутан тайной, будто саваном из лохмотьев.
Сатоникс некогда был довольно выдающимся аристократом из кабала Разрезанного Глаза, известным своим бесконечным желанием участвовать в волнующих набегах на реальный космос. Во время налетов на Алайток Сатоникс захватил редкую добычу – не более и не менее как вражеского провидца, – и, вернувшись, громко заявил об этом факте всем, кто желал его слушать. Однако по мнению архонта Цитракса, правителя Разрезанного Глаза, Сатоникс поставил под угрозу весь кабал, привезя домой псайкера. Сатоникс был изгнан, и его же братья по кабалу препроводили его в глубины Темного Города. Кипя гневом, он дождался удобного момента, убил своих стражников во вспышке бешеной ярости и сбежал, укрывшись в подполье.
С того дня за голову Сатоникса была назначена высокая цена. Опытные охотники и чужеземные гончие пустились по его следу, но одного за другим их находили висящими вниз головой на башнях и минаретах Разрезанного Глаза. Затем настал черед знатных чистокровных кабалитов, которые проложили кровавую тропу через нутро Темного Города, желая бросить Сатоникса к трону Цитракса. Каким-то образом он скрылся и от них. Постепенно Сатоникс заработал немалую славу как тот, кто выжил, когтями и зубами сражаясь за каждый день своей жизни. Легенды о нем множились, и он стал чем-то вроде героя для банд геллионов и тех, кто возмущался всеобъемлющей властью кабалов. Барон собрал разношерстную армию изгнанников, повстанцев и бунтарей. В ходе длившейся год кампании он поставил клан Цитракса на колени.
По сей день даже самые близкие приспешники не знают о секрете Барона. Среди безделушек, украшающих его испачканный кровью плащ, находятся останки того самого провидца, чье пленение привело его к изгнанию. Бросая эти пронизанные кристаллами кости в лужу крови, Сатоникс может смутно видеть будущее. Поэтому Барон и стал погибелью для тех, кто охотился за ним, и его свита из живущих в небе изгнанников всегда остается на шаг впереди своих преследователей.
Барон Сатоникс пользуется неохотным уважением архонтов с верхних шпилей. Как они говорят, лучше то зло, которое ты знаешь; с тех пор, как Сатоникс возглавил банды геллионов, с ними, по крайней мере, стало возможно договориться, ибо у них нет верности никому, кроме Лорда-Геллиона. Чего эти архонты никогда не признают, так это того, что Барон — знаток шпионажа и шантажа; тот факт, что некоторые из правителей, недавно захвативших власть, когда-то принадлежали к бандам геллионов Сатоникса, является строго охраняемым секретом. Барон все видит, как он сам любит говорить. Если учесть, что Сатоникс поднялся из опалы до уровня главной фигуры преступного мира Комморры, то он, скорее всего, прав.
Даже в рядах замкнутых инкубов мало что известно о загадочном Дражаре. О его происхождении знают только то, что он вошел в Великий Храм инкубов незваным и непрошенным, одетый в пластинчатую броню, состоящую из кусков доспехов главных последователей учения инкубов. Он прорубил свой путь через внутреннее святилище, оставляя за собой пытавшихся остановить его с отрубленными культями вместо рук и звон падающих мечей на пол, вызывая тем самым на поединок иерарха храма. Взбешенный неуважением новичка к традициям, иерарх поднялся с трона, вступил в обставленный свечами дуэльный круг и принял боевую стойку. Самонадеянное превосходство иерарха испарилось, когда его противник стал расплывчатым пятном, двигаясь так быстро, что стало невозможно проследить за ним в блеклом мерцании света. Дуэль закончилась спустя несколько минут, когда пришелец переступил через расчлененное тело иерарха. Дуэлянт мог предъявить права на трон прямо здесь и сейчас, однако Дражар просто очистил свой меч и отвесил небольшой поклон.
Мистическое появление Дражара породило множество безумных теорий и вопросов, оставшихся без ответа. После недель слухов и сплетен было подтверждено, что ни один из храмов инкубов вокруг Комморы никогда до этого не слышал о Дражаре или хотя бы узнал его уникальное древнее боевое облачение. Некоторые говорят, он – Архра, легендарный воплощёный Темный Отец инкубов, другие – что его за его броней нет ничего, кроме праха. Единственное, что было вскоре подтверждено – это то, что в не зависимости от умений противника, Дражар всегда одерживает над ним победу в дуэли. Хотя он никогда не изъявлял ни малейшего желания занять место иерарха или клэйвекса, его беспощадное мастерство боя не имеет себе равных среди инкубов. Таким образом, Дражар занял место палача, первого среди равных, олицетворяющего саму смерть.
Хотя Дражар стал неотъемлемой частью Великого Храма со дня своего драматического появления, не известно ни одного случая, когда бы он заговорил, снял свой шлем или даже ел или спал. Даже имя «Дражар» формально, и означает «живой меч». Самая большая реакция, которой можно добиться от Дражара при разговоре – небольшой кивок или наклон головы, и только самые важные инкубы могут добиться этой скупой вежливости. Владыки остальных храмов инкубов относятся к Мастеру Клинков с большой опаской, ибо, несмотря на их уважаемое положение, каждый из них был однажды молодым воином, обладал недостатками и был смертен. Хотя их настоящие имена и личности давно оставлены позади, небольшой огонек амбиций все еще тлеет в их черных сердцах. Только над Дражаром не властны эмоции или гордость. Он просто убивает, ни больше, ни меньше.
Более высокий и гибкий, чем остальные инкубы, Дражар обладает смертельной, подобно богомолам, скоростью, и атакует полу-клэйвами, которые он предпочитает любому оружию, находящемуся в его распоряжении. Он имеет сверхъестественную способность двигаться подобно свету, бросаясь даже через самую хаотичную рукопашную схватку, дабы убить выбранного им противника прежде, чем чьи-либо клинки опустятся или палец на спусковом курке дернется. Выбранная Дражаром жертва может только молиться своим богам, ибо через секунду она умрет.
Извращенное сверх всякой меры существо, известное как Уриен Ракарт, обладает таким мастерством в искусствах плоти, что он умирал и возвращался к жизни много раз подряд. Порочный гений телесных манипуляций и анатомической скульптуры, Ракарт — легендарный мастер плоти. Хотя некогда он занимал высокое положение в интригах, что опутывают Комморру, он стал недосягаемо выше дрязг из-за власти и престижа. Ныне Ракарт существует лишь для того, чтобы наслаждаться развращением.
Морщинистое тело Уриена давно уже утратило способность вновь обретать красоту недавно покормившегося темного эльдар, ибо ему уже несколько тысяч лет. На протяжении этого огромного срока Уриен умирал от болтов, пламени, клинков, пуль, токсинов, эвисцераторов, и многими другими ужасными способами. Каждый раз, когда он погибает, его остатки используются, чтобы постепенно вырастить новое воплощение Великого Гомункула, ибо Уриен — прародитель регенеративного процесса, и каждая из его хирургически измененных костей содержит ключ к темному воскрешению. Ракарт пересекал край жизни так часто, что он наслаждается смертью, словно хорошим вином, наслаждаясь высшими точками боли и потусторонним знанием, приходящим с каждой новой кончиной. Однако в прошедшие столетия, похоже, что-то нарушилось в процессе регенерации, и последние инкарнации Уриена всякий раз возрождались с недоразвитой частью его предыдущего тела. Поэтому он представляет собой поистине чудовищное зрелище — сросшиеся позвоночники выпирают из его спины, образуя причудливый нарост, а зловеще ухмыляющееся лицо натянуто на череп шнурами из заскорузлой плоти. Ракарт может похвастаться большим количеством конечностей; некоторые из них, обнаженные до костей, покрытые серебром и заново обтянутые плотью, работают как нормальные члены, некоторые же, усохшие и неприятные на вид, торчат из его многохребтового горба, вяло поманивая тех, кто находится неподалеку. Эти постоянные восстановления так сильно повлияли на метаболизм Ракарта, что его искусственно укрепленная плоть способна срастаться и исцеляться с невероятной быстротой — Ракарт с радостью принимает любые раны, особенно полученные на поле боя, ибо это заставляет его импровизировать.
Как и все гомункулы, Уриен с неутомимым энтузиазмом создает симфонии боли. Он отправляется в бой с самым разным странным оружием, включая перчатку, которая вводит его собственный, весьма мутагенный ихор в тела врагов, и клинок, способный убить, нанеся малейшую царапину. Но истинное оружие этого обезумевшего изверга — отвратительные создания, которые, ковыляя, вылезают из его загонов плоти; зверинец кошмаров, который сводит с ума всех, кто взирает на него. Забрызганные кровью развалины и огромные гротески рыщут среди живых скульптур, что стонут и шатаются, а ненасытные хемоворы скользят в крови у их ног. Во главе этой жуткой процессии идет сам Ракарт, театрально дирижируя резней вокруг себя, словно находясь на манеже некоего адского цирка.
Ракарт иногда снисходит до посещения реального пространства в компании кабала или ведьминского культа. Для него выпустить свои творения на поле битвы — значит продемонстрировать свои шедевры всему миру, а каждому настоящему артисту нужен зритель. Его слегка развлекает то, как яростно ведется борьба за честь сотрудничать с Мастером-гомункулом. Немногие зрелища столь безумны, как скрежещущий зубами, разрушительный карнавал боли, который Ракарт натравляет на свою добычу.
Снаряжение: оружие ближнего боя, затвердевшая кожа, Шкатулка Свежевания, клоновое поле. Перчатка ихора: Ракарт может отравлять свои жертвы кипящим ихором. Сращивание плоти Отец боли
1.Администратор всегда прав. 2.Если администратор не прав смотри пункт 1.
